Газета "Соотечественник"

Газета “Соотечественник”, № 45 (Август, 2009). М.Калашникова, цикл “Знакомьтесь:”

Так повелось, что чаще всего мне приходилось знакомить Вас, дорогой читатель, с людьми искусства – художниками, писателями, певцами… Сегодняшний гость из мира науки… или, может быть, из мира фантастики – область его научных интересов: райские сады коралловых рифов, пирамиды, возведенные мшанками на морском дне, пресноводная жемчужница и еще много-много всего удивительного.

Знакомьтесь: Андрей Николаевич Островский – зоолог, морской биолог и палеонтолог, доктор биологических наук, доцент биолого-почвенного факультета Санкт-Петербургского государственного университета. Работал в более чем 20 странах мира. Участник 36-й Советской антарктической экспедиции. Подводник. Автор 45 научных работ, а также свыше 60 научно-популярных статей о живом мире, истории и охране океана.

- Андрей, как все начиналось? Хочется услышать увлекательную историю про стаю дельфинов, которые Вас воспитали?

- (смеётся) Нет, дельфинов не было. И потомственных биологов в семье тоже не было; отец мой – инженер-железнодорожник, мама - связист. С чего всё началось? Да с фильмов Кусто. Всю жизнь мечтал нырять и плавать под водой. Сколько себя помню, подходил к водоёму, любому болоту или даже луже, и смотрел во внутрь. Очень тянуло туда, в тот фантастический мир.

- Но ведь в те времена, в 70-е, все мальчишки мечтали стать космонавтами. Вот уж где фантастики хоть отбавляй….

- Нет, космонавтом быть никогда не хотел. Было время, когда очень хотел стать художником-мультипликатором. С раннего детства хорошо рисовал.

- И все-таки биофак? Питерский?

- Родился я на Урале, потом мы переехали в Волгоград. Затем был Норильск и опять Волгоград, где я поступил в педагогический на естественно-географический факультет. В большой город я, если честно, сразу не рискнул. Но вскоре призвали в армию. После нее восстановился, однако, проучившись полтора года, бросил: понял, что не лежит душа – нас учили континентальной биологии, а мне нужна была морская. Перевестись было нельзя. А в то время было условие: если бросил по неуважительной причине ВУЗ, поступить в другой сразу не можешь – нужно было отработать год на предприятии. Пошел к отцу. Работал год составителем поездов на железной дороге. Вот так на пять лет позже своих сверстников я попал в университет. Почему питерский? Он был ближе всего к морю, которое меня всегда манило. Да он и один из самых сильных университетов в этой области. Окончил я биолого-почвенный факультет, кафедру беспозвоночных животных. К слову, моя жена, Татьяна, училась по соседству – на кафедре позвоночных животных. Правда, познакомились мы, когда я, будучи студентом, стал подрабатывать во Дворце пионеров. Да, я был еще студентом, когда в 1990 году мне предложили поехать в Антарктиду. Экспедиция готовилась целый год и длилась она 11 месяцев.

- А вообще часто приходится ездить?

- О, да. Мне даже довелось совершить тропический вояж. Это было незабываемо. Тайвань, Япония, Оман, Панама, Чили. Южная Африка, Новая Зеландия, Австралия, Уругвай, Мальдивы…. – сложно вот так сразу перечислить все места, где пришлось побывать. Кстати, сейчас на Мальдивах работает мой сын Никита – в «мокрой» лаборатории 93 черепахи. Он их растит и воспитывает (смеется). Съездил как-то вместе со мной, ему понравилось, и он сотрудникам понравился – пригласили поработать. Сейчас поехал уже сам, пока летние каникулы в гимназии.

- Мама и папа биологи. Значит ли это, что судьба ваших детей была предрешена?

- Нет, ни в коем случае. У нас почти все друзья и родственники – биологи. И ребята наши, живя в этой среде, с детства были перекормлены биологией. Ксюша в первую экспедицию попала, когда ей было 2 года и 10 месяцев. Когда ей исполнилось 3 года 10 месяцев, она поехала с нами на Белое море, где мы с женой вели практику у студентов. А так как папа и мама работают, то она тоже всегда участвовала в учебном процессе. И вот буквально недавно, побывав очередной раз на такой студенческой практике, она сказала: «Мне, наверное, было бы не интересно учиться на биофаке – я это всё уже столько раз слышала». Так что наши дети сами выбирают свою дорогу. Они оба великолепно рисуют. Пока Никита, как и я в детстве, мечтает стать художником-мультипликатором, а там посмотрим – ему еще гимназию надо окончить. Дочь Ксения изучает декоративно-прикладное искусство в Питерском университете. Правда, вот скоро замуж выходит … за биолога. Так что, как говорится, от судьбы не уйдешь.

- С чем связана Ваша работа здесь, в Австрии?

- Я занимаюсь мшанками - морскими микроскопическими колониальными организмами, похожими на микрокораллы. На морских камнях, водорослях, днищах судов живет огромное множество всякого «зверья». Они напоминают корочки, 1–3-мил-лимитровые маленькие кустики, деревца. К сожалению, реалии таковы, что не всегда можно заниматься тем, чем хочешь, финансирование в науке, гранты – «сложная штука». Вообще, я изучаю современных животных. Ну, а пока в здешнем университете пришлось немного переквалифицироваться.

Дело в том, что Австрия, в частности Вена, находится на месте границы древних моря и суши, поэтому здесь много морских отложений, ископаемых, которым миллионы лет. А у этих ископаемых животных сохраняется известковый скелет, по которому можно судить о многом: о климате, о среде. Мшанки – очень древний организм. Им 450 миллионов лет… Древние, сложные и безумно интересные «зверюшки». О них рассказывать можно бесконечно. Если не вдаваться в подробности, то можно определить так: здесь, в Венском университете, я занимаюсь палеонтологией и морфологией (внутренне строение) мшанок. Человек существо эгоцентричное – он считает себя вершиной всего. Он, мол, много знает, многое может создать. Но, поверьте, природа создает нечто гораздо более сложное и совершенное. Одна небольшая иллюстрация: у мшанок нет буквального понятия смерти. Внутри известковой коробочки «сидит» маленький «зверёчек», который, отмирая, не исчезает, а используется для строительства нового растущего организма. Получается, что во внешнем теле постоянно регенерируются новые внутренности. Внутри неприглядной на первый взгляд корочки своя собственная удивительная, буквально марсианская, жизнь.

- Андрей, я знаю, что мы с Вами, в некотором роде, коллеги…

- Свой первый рассказик я написал еще в детстве. Такой небольшой юмористический рассказ про инопланетян в гостях у первобытных людей. На этом бы все, наверное, и прекратилось, если бы не случай. Как-то, лет 10 назад, я был в очередной поездке. И что-то на меня так эмоционально «накатило», что я настрочил письмо домой на 10 листах, описывая все подробно. В результате получилась очень увлекательная популярная статья. Я письмо это отксерокопировал и отослал друзьям. Мой друг, редактор одного из московских журналов, попросил проиллюстрировать фотографиями… Вот так и родилась моя первая журнальная публикация «Письмо из Панамы». Потом я часто писал для московских журналов, зарабатывал этим деньги. В месяц писал по одной-две статьи, так продолжалось года два. Это было совсем не сложно – я много ездил и всегда вел путевые дневники. Так что мои статьи представляли собой научно-популярные путевые заметки. Правда, случалось писать по заказу. Например, давалась тема: Китобойный промысел Японии…

Сейчас пишу три-четыре статьи в год. В основном, пишу о морских животных, о водоемах, природных явлениях, кораблях (у меня 4 статьи) или интересных людях, связанных с морем. Последняя статья – путевые заметки о моей январской поездке в Оман.

Ну, а еще в этом году у меня монография по докторской диссертации выходит.

- Ваши увлечения?

- Во-первых, конечно фотография. Согласитесь, было бы глупо бывать в разных странах, видеть уникальные места и животных и не снимать всё это. Еще, безусловно, дайвинг. Работая во Флориде, я получил профессиональные «корочки». Еще когда-то давно любил рыбалку, занимался дзюдо… А сейчас дважды в неделю в волейбол играю.

- Андрей, а на что-то помимо работы времени хватает? На книги, например.

- На книги? Да, конечно… в поезде. Правда, вот плохо, что дорога на работу мало времени занимает – всего 20 минут. Только начнешь вчитываться…. Ну, а если серьезно, то художественную литературу редко приходится читать, чаще научную.

- Андрей, каковы Ваши ближайшие планы?

- Ближайший план – отпуск. Еду искать жемчужницу! Зачем?

Пресноводный жемчуг и образующий его моллюск-жемчужница почти тысячу лет были символами русского Севера. Они олицетворяли богатство и девственность нашей природы. У карельского города Кемь даже был герб “Жемчужный венок на голубом поле”. Во многих уездах добыча речного жемчуга была важнейшей статьей дохода местного населения, причем жемчужины извлекались из раковин бережно, так, чтобы не повредить моллюска. Прошли, увы, те времена. Была потеряна традиция промысла речного жемчуга и новоявленные «старатели» хищнически выгребали из реки на берег все, что находили, и оставляли на солнцепеке. Через день-другой моллюски погибали.

Еще одна причина вымирания жемчужницы – это браконьерский лов лососевых рыб. Дело в том, жемчужница не может размножаться без лосося и форели. Именно лосось и форель являются «хозяевами» для личинок моллюска, проводящих 4 месяца - часть своего жизненного цикла на рыбьих жабрах. Самим рыбам это не вредит. Но, нет лососевых – нет и молодых моллюсков.

Раньше жемчужница была распространена от северной Испании до нашей Северной Двины. Финляндия, Скандинавия, Ирландия, северная Франция, Германия, Чехия, Австрия… Вырубка лесов, мелиоративные работы, сброс промышленных и канализационных отходов в водоемы привели к тому, что пресноводная жемчужница почти повсеместно исчезла. Редкие популяции сохранились в труднодоступных районах Карелии и, невероятно, но факт – рядом с Санкт-Петербургом! Есть немного и здесь, в Австрии. Вот поэтому мы и считаем своим долгом отыскать её и сохранить (чисткой и зарыблением водоемов). А так как это хобби, то делается все в период отпуска. Так что в ближайшие десять дней отпуска - жемчужницы под Питером. Ну, а потом – практика по морской биологии и зоологии со студентами на Белом море. Я дважды в год возвращаюсь в Питер и читаю лекции зимой или летом веду практику у студентов.

- А отпуск в обычном понимании бывает?

- Нет, (улыбается) никогда не было. Кстати, параллельно с жемчужницей ищу летучих мышей. Знаете, недавно под Питером обнаружена пещера, в котором зимует около 2 000 летучих мышей одного вида - по количеству особей больше, чем во всей остальной Европе (в Европе этого вида сохранилось около 400 особей). И если, не дай Бог, что-то случится – забредут туристы и разведут костер или что-то другое – всё, пропадет этот вид. Немцы как узнали о пещере - денег дали: только охраняйте! А «нашим» как будто и не надо…

Вот и получается: летом – жемчужница, зимой – летучие мыши. И вообще, в течение года, как правило, до восьми разных мест. Так что, (смеется) у меня самый нормальный отпуск! А если серьезно, то ведь это и есть реальная работа, реальная охрана окружающего нас мира – не ради денег, грантов, сенсации или славы. Найти и попытаться сохранить. Для себя, для детей, для будущего.

М.Калашникова